kasparovska: (Винни-Пух)
Я и по молодости никогда поводок не натягивала.  Это психология - чем туже натянут поводок - тем сильнее с него хочется сорваться и убежать. Куда? А хрен его знает - просто ради принципа. Нашкодить,  оголодать и прийти, поскуливая, к горячей тарелке с борщом и к любимому дивану.
Зачем унижать? Беги - ты свободен. А я даже спрашивать не буду - пришёл вовремя - молодец. Задерживаешься - предупреди и гуляй! Пропал где-то - получишь по полной, потому что это не кошерно, у тебя семья и мы волнуемся. Но априори считать, что на бабе был? Фигушки - много чести. Я лучше всех!
А если и был, то не знаю и знать не хочу! Вернулся же, хвостиком машешь, даже надоедаешь порой, под ногами вертишься и говоришь ласково-виновато? Ну то-то же! Сравнение оказалось опять в мою пользу? Ну, всё хорошо, милый, я же с тобой. Хорошо, сделай мне чаю. Яблочко почистить мне хочешь? Ну ладно, давай... Массажик? Некогда мне, потом. Да, блин, угомонись ты в конце-концов! Почему не спрашиваю где был? А оно мне надо? Ты же здесь уже. Здоровый, вроде. Не совсем? А, занозка в пальчике? Где? Не смеши - это просто ноготь грязный. Да хрен с тобой, всё - уже вытащила.
Не люблю я тебя? С чего ты взял? Ааа, не ревную... Ну иди сюда, на мою грудь приляжь, ага, замурлыкал, глазки закрылись, вот захрапел опять. И как громко.  А ну проснись, гад, невозможно же!
Ага, ну да. верно, это до меня дошло, это я тебя заревновала, наконец!:))))))))))))
kasparovska: (Сурки_мольба)


Просыпаемся… кофе… работа…

Ужин… быт… телевизор… постель…
Дни летят: понедельник - суббота…
Годы мчат: листопады - капель…


Мы - в болоте уже по колено -
Так заилилась жизни река:
Повторяется всё неизменно -
"День сурка"… год "сурка"… жизнь "сурка"…

Жизнь, меж скукою и тревогой...
Вечно мечется, как ни крути.
Иногда у чужого порога
Мы надеемся счастье найти…

"Лучше - там, где нас нет" полагая…
Может быть… Но, проблемы и там…
(ни одна, так, возможно - другая)
И преследуют нас по пятам…

Жизнь ПРОЖИТЬ - непростая задача,
Но, живём, в основном, без затей,
Словно страусы голову пряча
За "отсутствие злых новостей"…

Грех судьбу искушать (это - что-то) -
Обеспечит покоем слегка…
Просыпаемся… кофе… работа…
"День сурка"… год "сурка"… жизнь "сурка"…


И не смейтесь над человеком-сурком... )

kasparovska: (Кися_танцует.)
Попалась на глаза простая история - на дачном участке пропала домашняя ежиха, и остались четверо ежиков-совсем маленьких, слепых. У кошки Сони, что живёт на соседнем дачном участке, уже был котенок. Она не смогла остаться равнодушной к сироткам и перетаскала ежиков к себе.

Ведь не зря говорят, не та мать, что родила, а та, что воспитала... А эта кошка-мать подарила свою любовь и выкормила и родных и неродных.  Никто не в обиде... 



Фотки... )
kasparovska: (Звездулька-снежинка)
Сегодня исполнилось бы 43 года Мурату Насырову - известному певцу, гордости уйгурского народа, выходцу из простой семьи, добившегося всего только благодаря своему таланту и трудолюбию. Только 43...

Мне так нравился его чудесный чистый голос, доверительная манера исполнения, его мужское обаяние...
Захотелось вспомнить его песни, пошла в Ютуб и ... пропала, заслушавшись.

 Вот, если судить по заголовку видео, его интервью за день до смерти.
Посмотрела-послушала внимательно. Абсолютная доброжелательность, никаких предвестников страшного события.
21 марта должна была быть его свадьба, о которой он неоднократно с воодушевлением говорил. Были приглашены 120 человек. Двое чудесных маленьких детишек. Любимая жена.

Странная смерть...

Кому недосуг, хотя бы посмотрите после 19 мин 40 сек, где он говорит всего лишь несколько слов, но каких! Не мог человек с таким мировоззрением покончить с собой!



Read more... )

17.

Nov. 28th, 2012 12:20 pm
kasparovska: (Танец девочка-мальчик)
Бог знает, почему вспомнилось...

Мои 17 лет.  Конец мая. Начало выпускных экзаменов.
Случайно в компании знакомлюсь с симпатичным высоким блондинистым парнем, на пару-тройку годков старше меня.  С первых минут знакомства появилось ощущение, что мы друг друга знаем сто лет. Проболтали ни о чём пару часов без всякой сексуальной подоплёки. Об отношениях я в тот момент даже и не задумывалась - надо было ехать поступать в Ленинград.  И он был не местный, откуда-то из средней части России. Приехал в гости к родне, но уже возвращается назад. Мимоходом, правда, обмолвился, что скоро тоже на пару дней должен съездить в Ленинград по работе.
Чудесно пообщались и расстались навсегда.  Прекрасно помню выражение его лица  -  сиюминутное сожаление от несвоевременности и ненужности встречи.  Аналогичное ощущение было и у меня, но забылось вскоре - не до этого - впереди вся жизнь, новые предвкушения.

И вот Ленинград, в котором впервые. Устроилась в общаге института. Экзамены? Это послезавтра! А сейчас , конечно, гулять по Невскому - с чего же начинать ещё?
Провинциальная наивная дурочка, но никто об этом не догадывается - обилие яркой косметики, вздёрнутый кверху носик,  джинсовый обтягивающий сарафанчик и высокие сабо - крута! Сама себе нравлюсь и чувствую заинтересованные взгляды.:)

И, вдруг (всегда вдруг!) в непрерывной чужой толпе-реке,  над всеми возвышаясь, знакомое лицо- белый парусник... Высокий красивый парень смотрит на меня с безграничным удивлением, а я на него... Мгновенное узнавание, жаркая радостная волна по телу - такой сразу родной, ведь я здесь совсем одна... 
Стоим посреди Невского - высокий стройный блондин и  яркая фигуристая а-ля Монро брюнетка  - боже, как мы красивы и очень молоды!
Говорим дежурные фразы, а настоящий разговор происходит глазами... Понимаем всё и поэтому ничего лишнего не говорим вслух  - у каждого впереди своя жизнь.  Я остаюсь , а он уезжает уже сегодня домой.

Наши пути никогда больше не соединятся...

Что за странная прихоть судьбы? Приехать из разных городов, в разное время, после одной-единственной встречи, и подойти друг к другу в один и тот же момент в одном и том же месте! 
Мистика какая-то.


Кадры, как я понимаю из известного сериала, даже названия точно не знаю. Кто смотрел, очень рекомендуете?:)
Хочу много чего посмотреть, но не получается.
kasparovska: (Дама  мистическая с вороном.)
Не думаю, не жалуюсь, не спорю.
Не сплю.
Не рвусь
ни к солнцу, ни к луне, ни к морю,
Ни к кораблю.

Не чувствую, как в этих стенах жарко,
Как зелено в саду.
Давно желанного и жданного подарка
Не жду.

Не радует ни утро, ни трамвая
Звенящий бег.
Живу, не видя дня, позабывая
Число и век.

На, кажется, надрезанном канате
Я - маленький плясун.
Я - тень от чьей-то тени. Я - лунатик
Двух темных лун.

Марина Цветаева.  Сегодня - 120 лет со дня рождения.
kasparovska: (Котёнок ночной-хитренький)
Приятного воскресного вечера и спокойной ночи! А я на работу...(

kasparovska: (Default)

Я влюбилась в четвёртом классе сразу и бесповоротно, как только новенький вошёл в класс. Вначале в его невероятно голубые глазки. Моя маленькая слабость с детства - к обладателям красивых голубых глаз, ну, или на худой конец, серых.:)

Вениамин  (назовём его так) оказался отличником, спортсменом и страшным воображалой. Я ничего не могла поделать с собой.


Read more... )
kasparovska: (Default)
О, как пел эту песню летними вечерами во дворе общежития Ленинградского Технологического института парень, которого я так никогда и не увидела...

kasparovska: (Default)
Все мужики - сво..., все бабы - сте... Кто придумал эти идиотские фразы?
По моему убеждению - правильной фразой должна быть эта - "Все бабы должны быть немного стервами, а все мужики в какой-то степени сволочами!))
Жизнь такая - будешь идеальным - назовут лохом, сядут на голову и свесят ножки. А, главное, скууушно жить становится с идеальным(ой).
Жизнь миллион раз потверждала эти, конечно, не новые для многих мои мысли.

Помнится - мой первый муж. Проясню сразу - на себе я его не женила и за ним не бегала. Это он прицепился как клещ, страсть у него, видите ли, была невиданной силы.))
Выперла я с радостью его ровно тогда - квартира-то моя)), когда доче исполнилось полтора годика и я пошла на работу.
Но до этого идеальной была - кофе с домашними печеньками в постель подавала и даже расписной поднос для этого купила.))
Мачо моё бывшее могло  с друзьями завалиться "весёленькими" под ночь и я, вздохнув, вставала и, приготовив что-нибудь на закуску им на кухне, безропотно уходила в комнату. Любимым делом, кроме прочих подобных, у него было стоять у гладилки, наблюдать за процессом и бурчать, что - вот, оставила малюсенькую складочку у него на кармашке брюк или рубашки. Или, наевшись и отвалившись от стола, сыто сказать, что его тётка всё-таки готовит это блюдо лучше...

И что? На хрен ему нужна была моя идеальность! Скушно ему стало быстро. Завёл СРАЗУ ДВУХ любовниц, которые сидели через стену в соседних кабинетах. И, когда я через НЕСКОЛЬКО месяцев отсутствия внимания стыдливо  поинтересовалась насчёт личной жизни, он со слезой в своих голубых бестыжих глазках ответил что - 1) не может уже, 2) вообще болен, 3)вряд ли доживёт даже до сорока годков.:))) А я, полная идиотка, прослезилась и ответила - ну, что же, дорогой, будем жить БЕЗ ЭТОГО.)))

Короче,как узнала, так и выперла. После этого он подженивался ещё пару раз. Сейчас неженат, детей, кроме нашей общей дочки ему никто так и не родил, и ... такая же сво...
Меня, типа,  уважает, а я его равнодушно, мирно-юморно презираю. Есть за что - как только сказала, что подаю на алименты - не поверите - с высокоплачиваемой работы убежал в ... сторожа аптечной базы! Чтобы алименты были копеечные. Так противно стало, что не подала на алименты, а вырастила дочку одна, а, впоследствии с помощью второго мужа, которому я НИКОГДА не подавала кофе в постель.
Встречаясь нечасто на днях рождения дочки и другим важным поводам - ведём себя мирно. Мужики терпят друг друга, вынужденно общаются.
Бывший побаивается меня, хотя я его не трогаю.)) Как-то сказал (а он редко вообще говорит что-то хорошее), что  женщины лучше меня в жизни не встречал. Я спокойно выслушала эту фразу и, честное слово, было как-то всё-равно...

До завтра! Ухожу в ночь на работу!
kasparovska: (Дама  мистическая с вороном.)

Мне было 14, когда я впервые познакомилась с творчеством ВЕЛИКОГО БРЕДБЕРИ. Этот рассказ стал моим любимым. Я так прониклась им во время чтения, что заплакала навзрыд и долго не могла остановиться,  представив ужас полного одиночества и невероятную надежду чудовища...
Сегодня я опять перечитываю его в память о любимом великом писателе, доставившем своим творчеством столько незабываемых минут наслаждения... Перечитываю впервые за много-много лет и плачу. Уже не знаю точно о ком - о ВЕЛИКОМ ли писателе, ушедшем от нас, о своих 14 годах, оставшихся далеко за пеленой времени или о несчастном, вселенски одиноком чудовище...
Прощай навсегда...

                                           
                                           
                                                         РЕВУН.
Среди холодных волн, вдали от суши, мы каждый вечер ждали, когда приползет туман.


Он приползал, и мы - Макдан и я - смазывали латунные подшипники и включали фонарь на верху каменной башни. Макдан и я, две птицы в сумрачном небе...

Красный луч... белый... снова красный искал в тумане одинокие суда. А не увидят луча, так ведь у нас есть еще Голос - могучий низкий голос нашего Ревуна; он рвался, громогласный, сквозь лохмотья тумана, и перепуганные чайки разлетались, будто подброшенные игральные карты, а волны дыбились, шипя пеной.

- Здесь одиноко, но, я надеюсь, ты уже свыкся? - спросил Макдан.

- Да,- ответил я.- Слава богу, ты мастер рассказывать.

- А завтра твой черед ехать на Большую землю.- Он улыбался.- Будешь танцевать с девушками, пить джин.

- Скажи, Макдан, о чем ты думаешь, когда остаешься здесь один?

- О тайнах моря.- Макдан раскурил трубку.

Четверть восьмого. Холодный ноябрьский вечер, отопление включено, фонарь разбрасывает свой луч во все стороны, в длинной башенной глотке ревет Ревун. На берегу на сто миль ни одного селения, только дорога с редкими автомобилями, одиноко идущая к морю через пустынный край, потом две мили холодной воды до нашего утеса и в кои-то веки далекое судно.

- Тайны моря.- задумчиво сказал Макдан.- Знаешь ли ты, что океан - огромная снежинка, величайшая снежинка на свете? Вечно в движении, тысячи красок и форм, и никогда не повторяется. Удивительно! Однажды ночью, много лет назад, я сидел здесь один, и тут из глубин поднялись рыбы, все рыбы моря. Что-то привело их в наш залив, здесь они стали, дрожа и переливаясь, и смотрели, смотрели на фонарь, красный - белый, красный - белый свет над ними, и я видел странные глаза. Мне стало холодно. До самой полуночи в море будто плавал павлиний хвост. И вдруг - без звука - исчезли, все эти миллионы рыб сгинули. Не знаю, может быть, они плыли сюда издалека на паломничество? Удивительно! А только подумай сам, как им представлялась наша башня: высится над водой на семьдесят футов, сверкает божественным огнем, вещает голосом исполина. Они больше не возвращались, но разве не может быть, что им почудилось, будто они предстали перед каким-нибудь рыбьим божеством?

У меня по спине пробежал холодок. Я смотрел на длинный серый газон моря, простирающийся в ничто и в никуда.

- Да-да, в море чего только нет...-Макдан взволнованно пыхтел трубкой, часто моргая. Весь этот день его что-то тревожило, он не говорил - что именно.- Хотя у нас есть всевозможные механизмы и так называемые субмарины, но пройдет еще десять тысяч веков, прежде чем мы ступим на землю подводного царства, придем в затонувший мир и узнаем 'настоящий страх. Подумать только: там, внизу, все еще 300000 год до нашей эры! Мы тут трубим во все трубы, отхватываем друг у друга земли, отхватываем друг другу головы, а они живут в холодной пучине, двенадцать миль под водой, во времена столь же древние, как хвост какой-нибудь кометы.

- Верно, там древний мир.

- Пошли. Мне нужно тебе кое-что сказать, сейчас самое время.

Мы отсчитали ногами восемьдесят ступенек, разговаривая, не спеша. Наверху Макдан выключил внутреннее освещение, чтобы не было отражения в толстых стеклах. Огромный глаз маяка мягко вращался, жужжа, на смазанной оси. И неустанно каждые пятнадцать секунд гудел Ревун.

- Правда, совсем как зверь.- Макдан кивнул своим мыслям.- Большой одинокий зверь воет в ночи. Сидит на рубеже десятка миллиардов лет и ревет в Пучину: "Я здесь. я здесь, я здесь..." И Пучина отвечает-да-да, отвечает! Ты здесь уже три месяца, Джонни, пора тебя подготовить. Понимаешь,- он всмотрелся в мрак и туман,- в это время года к маяку приходит гость.

- Стаи рыб, о которых ты говорил?

- Нет, не рыбы, нечто другое. Я потому тебе не рассказывал, что боялся - сочтешь меня помешанным. Но дальше ждать нельзя: если я верно пометил календарь в прошлом году, то сегодня ночью оно появится. Никаких подробностей - увидишь сам. Вот, сиди тут. Хочешь, уложи утром барахлишко, садись на катер, отправляйся на Большую землю, забирай свою машину возле пристани на мысу, кати в какой-нибудь городок и жги свет по ночам - я ни о чем тебя не спрошу и корить не буду. Это повторялось уже три года, и впервые я не один - будет кому подтвердить. А теперь жди и смотри.

Прошло полчаса, мы изредка роняли шепотом несколько слов. Потом устали ждать, и Макдан начал делиться со мной своими соображениями. У него была целая теория насчет Ревуна.

- Однажды, много лет назад, на холодный сумрачный берег пришел человек, остановился, внимая гулу океана, и сказал: "Нам нужен голос, который кричал бы над морем и предупреждал суда; я сделаю такой голос. Я сделаю голос, подобный всем векам и туманам, которые когда-либо были; он будет как пустая постель с тобой рядом ночь напролет, как безлюдный дом, когда отворяешь дверь, как голые осенние деревья. Голос, подобный птицам, что улетают, крича, на юг, подобный ноябрьскому ветру и прибою у мрачных, угрюмых берегов. Я сделаю голос такой одинокий, что его нельзя не услышать, и всякий, кто его услышит, будет рыдать в душе, и очаги покажутся еще жарче, и люди в далеких городах скажут: "Хорошо, что мы дома". Я сотворю голос и механизм, и нарекут его Ревуном, и всякий, кто его услышит, постигнет тоску вечности и краткость жизни".

Ревун заревел.

- Я придумал эту историю,- тихо сказал Макдан,- чтобы объяснить, почему оно каждый год плывет к маяку. Мне кажется, оно идет на зов маяка...

- Но... - заговорил я.

- Шшш! - перебил меня Макдан.- Смотри!

Он кивнул туда, где простерлось море.

Что-то плыло к маяку.

Ночь, как я уже говорил, выдалась холодная, в высокой башне было холодно, свет вспыхивал и гас, и Ревун все кричал, кричал сквозь клубящийся туман. Видно было плохо и только на небольшое расстояние, но так или иначе вот море, море, скользящее по ночной земле, плоское, тихое, цвета серого ила, вот мы, двое, одни в высокой башне, а там, вдали, сперва морщинки, затем волна, бугор, большой пузырь, немного пены.

И вдруг над холодной гладью - голова, большая темная голова с огромными глазами и шея. А затем нет, не тело, а опять шея, и еще и еще! На сорок футов поднялась над водой голова на красивой тонкой темной шее. И лишь после этого из пучины вынырнуло тело, словно островок из черного коралла, мидий и раков. Дернулся гибкий хвост. Длина туловища от головы до кончика хвоста была, как мне кажется, футов девяносто - сто.

Не знаю, что я сказал, но я сказал что-то.

- Спокойно, парень, спокойно,- прошептал Макдан.

- Это невозможно! - воскликнул я.

- Ошибаешься, Джонни, это мы невозможны. Оно все такое же, каким было десять миллионов лет назад. Оно не изменялось. Это мы и весь здешний край изменились, стали невозможными. Мы!

Медленно, величественно плыло оно в ледяной воде, там, вдали. Рваный туман летел над водой, стирая на миг его очертания. Глаз чудовища ловил, удерживал и отражал наш могучий луч, красный - белый, красный - белый. Казалось, высоко поднятый круглый диск передавал послание древним шифром. Чудовище было таким же безмолвным, как туман, сквозь который оно плыло.

- Это какой-то динозавр! - Я присел и схватился за перила.

- Да, из их породы.

- Но ведь они вымерли!

- Нет, просто ушли в пучину. Глубоко-глубоко, в глубь глубин, в Бездну. А что, Джонни, правда, выразительное слово, сколько в нем заключено: Бездна. В нем весь холод, весь мрак и вся глубь на свете.

- Что же мы будем делать?

- Делать? У нас работа, уходить нельзя. К тому же здесь безопаснее, чем в лодке. Пока еще доберешься до берега, а этот зверь длиной с миноносец и плывет почти так же быстро,

- Но почему, почему он приходит именно сюда?

В следующий миг я получил ответ.

Ревун заревел.

И чудовище ответило.

В этом крике были миллионы лет воды и тумана. В нем было столько боли и одиночества, что я содрогнулся. Чудовище кричало башне. Ревун ревел. Чудовище закричало опять. Ревун ревел. Чудовище распахнуло огромную зубастую пасть, и из нее вырвался звук, в точности повторяющий голос Ревуна. Одинокий,. могучий, далекий-далекий. Голос безысходности, непроглядной тьмы, холодной ночи, отверженности. Вот какой это был звук.

- Ну,- зашептал Макдан,- теперь понял, почему оно приходит сюда?

Я кивнул.

- Целый год, Джонни, целый год несчастное чудовище лежит в пучине, за тысячи миль от берега, на глубине двадцати миль, и ждет. Ему, быть может, миллион лет, этому одинокому зверю. Только представь себе: ждать миллион лет. Ты смог бы?

Может, оно последнее из всего рода. Мне так почему-то кажется. И вот пять лет назад сюда пришли люди и построили этот маяк. Поставили своего Ревуна, и он ревет, ревет над Пучиной, куда, представь себе, ты ушел, чтобы спать и грезить о мире, где были тысячи тебе подобных; теперь же ты одинок, совсем одинок в мире, который не для тебя, в котором нужно прятаться. А голос Ревуна то зовет, то смолкнет, то зовет, то смолкнет, и ты просыпаешься на илистом дне Пучины, и глаза открываются, будто линзы огромного фотоаппарата, и ты поднимаешься медленно-медленно, потому что на твоих плечах груз океана, огромная тяжесть. Но зов Ревуна, слабый и такой знакомый, летит за тысячу миль, пронизывает толщу воды, и топка в твоем брюхе развивает пары, и ты плывешь вверх, плывешь медленно-медленно. Пожираешь косяки трески и мерлана, полчища медуз и идешь выше, выше всю осень, месяц за месяцем, сентябрь, когда начинаются туманы, октябрь, когда туманы еще гуще, и Ревун все зовет, и в конце ноября, после того как ты изо дня в день приноравливался к давлению, поднимаясь в час на несколько футов, ты у поверхности, и ты жив. Поневоле всплываешь медленно: если подняться сразу, тебя разорвет. Поэтому уходит три месяца на то, чтобы всплыть, и еще столько же дней пути в холодной воде отделяет тебя от маяка. И вот, наконец, ты здесь - вон там, в ночи, Джонни,- самое огромное чудовище, какое знала Земля. А вот и маяк, что зовет тебя, такая же длинная шея торчит из воды и как будто такое же тело, но главное - точно такой же голос, как у тебя. Понимаешь, Джонни, теперь понимаешь?

Ревун взревел.

Чудовище отозвалось.

Я видел все, я понимал все: миллионы лет одинокого ожидания - когда же, когда вернется тот, кто никак не хочет вернуться? Миллионы лет одиночества на дне моря, безумное число веков в Пучине, небо очистилось от летающих ящеров, на материке высохли болота, лемуры и саблезубые тигры отжили свой век и завязли в асфальтовых лужах, и на пригорках белыми муравьями засуетились люди.

Рев Ревуна.

- В прошлом году,- говорил Макдан,- эта тварь всю ночь проплавала в море, круг за кругом, круг за кругом. Близко не подходила - недоумевала, должно быть. Может, боялась. И сердилась: шутка ли, столько проплыть! А наутро туман вдруг развеялся, вышло яркое солнце, и небо было синее, как на картине. И чудовище ушло прочь от тепла и молчания, уплыло и не вернулось. Мне кажется, оно весь этот год все думало, ломало себе голову...

Чудовище было всего лишь в ста ярдах от нас, оно кричало, и Ревун кричал. Когда луч касался глаз зверя, получалось огонь - лед, огонь - лед.

- Вот она, жизнь,- сказал Макдан.- Вечно все то же: один ждет другого, а его нет и нет. Всегда кто-нибудь любит сильнее, чем любят его. И наступает час, когда тебе хочется уничтожить то, что ты любишь, чтобы оно тебя больше не мучило.

Чудовище понеслось на маяк.

Ревун ревел.

- Посмотрим, что сейчас будет,- сказал Макдан, И он выключил Ревун.

Наступила тишина, такая глубокая, что мы слышали в стеклянной клетке, как бьются наши сердца, слышали медленное скользкое вращение фонаря.

Чудовище остановилось, оцепенело. Его глазищи-прожекторы мигали. Пасть раскрылась и издала ворчание, будто вулкан. Оно повернуло голову в одну, другую сторону, словно искало звук, канувший в туман. Оно взглянуло на маяк. Снова заворчало. Вдруг зрачки его запылали. Оно вздыбилось, колотя воду, и ринулось на башню с выражением ярости и муки в огромных глазах.

- Макдан! - вскричал я.- Включи Ревун!

Макдан взялся за рубильник. В тот самый миг, когда он его включил, чудовище снова поднялось на дыбы. Мелькнули могучие лапищи и блестящая паутина рыбьей кожи между пальцевидными отростками, царапающими башню. Громадный глаз в правой части искаженной страданием морды сверкал передо мной, словно котел, в который можно упасть, захлебнувшись криком. Башня содрогнулась. Ревун ревел; чудовище ревело.

Оно обхватило башню и скрипнуло зубами по стеклу; на нас посыпались осколки.

Макдан поймал мою руку.

- Вниз! Живей!

Башня качнулась и подалась. Ревун и чудовище ревели. Мы кубарем покатились вниз по лестнице.

- Живей!

Мы успели - нырнули в подвальчик под лестницей в тот самый миг, когда башня над нами стала разваливаться.

Тысячи ударов от падающих камней, Ревун захлебнулся.

Чудовище рухнуло на башню. Башня рассыпалась. Мы стояли молча, Макдан и я, слушая, как взрывается наш мир.

Все. Лишь мрак и плеск валов о груду битого камня.

И еще...

- Слушай,- тихо произнес Макдан.- Слушай.

Прошла секунда, и я услышал. Сперва гул вбираемого воздуха, затем жалоба, растерянность, одиночество огромного зверя, который, наполняя воздух тошнотворным запахом своего тела, бессильно лежал над нами, отделенный от нас только слоем кирпича. Чудовище кричало, задыхаясь. Башня исчезла.

Свет исчез. Голос, звавший его через миллионы лет, исчез.

И чудовище, разинув пасть, ревело, ревело могучим голосом Ревуна. И суда, что в ту ночь шли мимо, хотя не видели света, не видели ничего, зато слышали голос и думали: "Ага, вот он, одинокий голос Ревуна в Лоунсам-бэй! Все в порядке. Мы прошли мыс".

Так продолжалось до утра.

Жаркое желтое солнце уже склонялось к западу, когда спасательная команда разгребла груду камней над подвалом.

- Она рухнула, и все тут,- мрачно сказал Макдан.- Ее потрепало волнами, она и рассыпалась.

Он ущипнул меня за руку.

Никаких следов. Тихое море, синее небо. Только резкий запах водорослей от зеленой жижи на развалинах башни и береговых скалах. Жужжали мухи. Плескался пустынный океан.

На следующий год поставили новый маяк, но я к тому времени устроился на работу в городке, женился и у меня был уютный, теплый домик, окна которого золотятся в осенние вечера, когда дверь заперта, а из трубы струится дымок. А Макдан стал смотрителем нового маяка, сооруженного по его указаниям из железобетона.

- На всякий случай,- объяснял он.

Новый маяк был готов в ноябре. Однажды поздно вечером я приехал один на берег, остановил машину и смотрел на серые волны, слушал голос нового Ревуна: раз... два... три... четыре раза в минуту, далеко в море, один-одинешенек.

Чудовище?

Оно больше не возвращалось.

- Ушло,- сказал Макдан.- Ушло в Пучину. Узнало, что в этом мире нельзя слишком крепко любить. Ушло вглубь, в Бездну, чтобы ждать еще миллион лет. Бедняга! Все ждать, и ждать, и ждать... Ждать.

Я сидел в машине и слушал. Я не видел ни башни, ни луча над Лоунсам-бэй. Только слушал Ревуна, Ревуна, Ревуна. Казалось, это ревет чудовище.

Мне хотелось сказать что-нибудь, но что?

 http://raybradbury.ru/library/story/51/12/1/


kasparovska: (Default)

- Блин!  Все плохо…  Муж  достал…  Друзей настоящих не осталось … Работать надоело... Полтора года без отпуска.  Выпью грамм двести и покурю, может полегчает… – Ты ж не куришь и не пьёшь? – Блиииииииииииин…  Я еще и некурящая трезвенница!!!

kasparovska: (Виноградный кот.)
Чеширский кот сказал:
"Возьмем нормальную собаку.
Собака рычит, когда сердится, и виляет хвостом, когда радуется.
Она, как мы условились, нормальная.
А я? Я ворчу, когда мне приятно, и виляю хвостом, когда злюсь".

Собака виляет хвостом от радости и дружелюбия.
А кошка — от крайнего раздражения.
Собака рычит, когда злится.
А урчание кошки — признак блаженства.
Собака ложится на спину, чтобы поиграться.
А кошка — чтобы подраться: так она может пустить в ход все когти одновременно.

Так что дружелюбный жест одного из этих зверей другой примет за угрозу. И ответит уже недвусмысленно враждебно.

Однако не всё потеряно. Тысячи и тысячи случаев доказывают, что если собака и кошка растут вместе с детства, они совершенно нормально уживаются и даже дружат, понимая язык друг друга.
Собака в таких случаях включает кошку в свою "стаю" и готова защищать её так же, как и любого другого члена семьи, даже перед другими собаками.




много мимими-фоток... )
kasparovska: (Дама  мистическая с вороном.)

Многие индивидуумы, желая познать себя и своё место в этом мире, ведут дневники. Я  исключением не была.  Правда, дневников не сохранилось.  Их все, начиная с 15-летнего возраста и до 22 - сожгла в 35. Но осталось несколько тоненьких тетрадочек с цитатами из любимых произведений 15 летней наивной девочки-девушки, а также с разными стихами, в том числе и личными, в основном, о несчастной любови:).

Что-то последнее время они стали часто попадаться мне на глаза. Не выдержала – посмотрела, почитала. И поняла я, что избранные цитаты, скрупулёзно  записанные отроковицей в тетрадочку, говорят о её душевном состоянии ничуть не менее  чем подробные  дневники с бесчисленными девичьими «ахами» и «охами». :)

Надеюсь, не воспримете меня как мадам  Ку-Ку  за то что решила периодически постить  некоторые цитаты. Жалко – тетрадочка совсем  затеряется, и так ветхая уже. А слова в ней крааасииивые…:)

В связи с этим вопрос  к френдам – сохранилось ли у них что-то подобное? А, может, они и сейчас пишут что-то не в компе, а в тетради? Хотя, вряд ли, но вдруг есть такие, достойные уважения, оригиналы.


Не знаю, отчего я вечно тоскую, почему у меня такая несчастная душа. Действительность глубоко проникает в меня, я содрогаюсь от неё; моя плоть либо страдает, либо наслаждается всем, что существует вокруг; я весь словно какое-то необычайно звучное тело, вибрирующее при малейшем прикосновении; я обострённо и чётко воспринимаю окружающий мир. Моей душе приятно отказываться от правды, она отделилась от моего тела, пренебрегает моими чувствами, она живёт вне меня, в обманах и надежде. И вот так я прохожу по жизни. Я знаю и вижу, я закрываю на всё глаза и предаюсь мечтам. Идя под дождём, по колено в грязи, остро ощущая холод и сырость, я могу, пользуясь своей странной способностью, заставить блистать солнце, мне может быть жарко, я могу создать себе светлое, ясное небо и в то же время чувствовать всю тяжесть нависших надо мною туч. Я не пребываю в неведении, я ничего не забываю, - я живу двойной жизнью. Я вношу в грёзы правдивость подлинных ощущений.
Таким образом, у меня два параллельных существования, оба живые и страстные: одно здесь, внизу, в моей жалкой нищете, другое - там, наверху, в бескрайней и глубокой синеве ясного неба.
Да, так видимо объясняется моя сущность. Я понимаю свою плоть, понимаю своё сердце; я отдаю себе отчёт в своей чистоте и в своей низости, в своей любви к обману и любви к правде. Я чувствительный аппарат, вырабатывающий ощущения, - ощущения души и ощущения тела. Я воспринимаю и отдаю, вздрагивая, малейшие лучи, малейшие запахи, малейшую ласку. Я живу с открытым сердцем, крича от боли, лепеча в экстазе, на небе и в болоте, ещё более угнетённый после каждого взлёта, ещё более радостный после каждого падения.

**************************************************************************************************************************************

Мне свойственна печальная способность грезить, я умею совершенно самостоятельно создавать живущие почти реальной жизнью персонажи; я их вижу, осязаю их, они, как живые актёры, разыгрывают сцены, приходящие мне на ум. Я страдаю и наслаждаюсь тем сильнее, что мои фантазии воплощаются в материальные формы, и я воспринимаю их с закрытыми глазами, всеми своими чувствами, всем своим телом.

                                                                                                                                     Эмиль Золя. "Исповедь Клода".                                                                                                       

kasparovska: (Default)
Томе 65 лет. Её бойфренду - 70. Мы обожаем эту парочку!
Живут отдельно. Он приходящий кавалер. Встречает частенько Тому с работы. Высокий, в парадном костюме, приветливый - денди и джентльмен в одном лице.))
У Томы  дети-внуки взрослые. Живут отдельно. И Тома отдельно в частном небольшом, но уютном доме.

Пришла Тома как-то на работу - ругается почём зря. Уж не знаю, какой она повод дала для ревности, но ушла она вечером до детей в гости и задержалась у них допоздна. А любимый вдруг соскучился и решил нагрянуть внезапно. Стучится, зовёт, а окна тёмные у Томы - никто не отзывается. Тут занавеска шевельнулась - и закралась в голову любимому страшная мысль - изменяет ему Тома, вертихвостка такая. Получше нашла! Только испугалась его прихода и затаилась с соперником.
И перемахнул наш 70-летний ревнивец через забор и выбил стекло в окне её дома. После чего, удостоверившись, что не прячется она с новым любовником в шкафу или под кроватью, а только кот сидит на окошке и шевелит занавеской, смиренно сел дожидаться Тому - сторожить её имущество.

Короче, на следущий день, весь виноватый и смущённый, пришёл мириться к Томе с букетом роз и новой золотой цепочкой, купленной на пенсионные сбережения. И стёкла вставил за свой счёт, естессно...
Тома бурчит, но по ней видно, что простила она давно бойфренда и довольна.
И мы довольны - смотрим на их отношения и приосаниваемся. Если в 65-70 так, то у нас, тем более, всё впереди!))
Весна, к тому же...

P.S. У знакомой маман - немного за 70, раз в год стабильно выходит замуж. Официально. Потом разводится. Не сходится характерами. То занудный слишком, то увлекается алкоголем, то, внимание, ПЛОХО выполняет свой супружеский долг!))
Причём умудряется расстаться друзьями и урвать от благоверного что-нить существенное в материальном плане.
Как так у неё получается - скромная по характеру знакомая ума не приложит и поругивает маму за ветреность, но, в общем, в её жизнь не суётся. И даже гордится в глубине души.)
kasparovska: (Default)
Скучно быть приличным и благопристойным...
Но, самое обидное, что, чтобы ты не сделал сейчас, репутации это вряд ли повредит, только решат, что у тебя обострение.)))
А ведь когда-то постоишь десять минут с парнишкой и уже обеспечены пересуды на пару недель. Дурочка, не знала, что так буду скучать по тем временам.)
Сейчас же весь рабочий день возле тебя крутятся трое красавцев 27-30 лет, ростом под 2 метра, заботливые и юморные ... и чё?)))))))
Эх, не Пугачёва я. Не дано.))
Скучно быть приличным и благопристойным. Но по-другому не получается уже. Каждому возрасту своё.

Так, дурацкие мысли вслух.
Живая же...))

kasparovska: (Default)

Ни одной кошки не пропустит! За каждой гоняется и восторженно кричит:"Кисся, кисся!" Обожает собачек, пытается поговорить со всеми ними.  Визжит радостно, увидев пролетающую мимо птичку.  Счастливый, ласковый малыш, обожающий обниматься-целоваться. Счастливые мгновения такого короткого детства...

1. Сидит кошка, никого не трогает.)


2. Увидел красивую кошку.


3.Кисся, какая ты красивая!


4. Почему ты не хочешь дружить?


5. Не уходи - ты мне нравишься.


6.А, остановилась! Ну давай поговорим?)


kasparovska: (Default)
Сто лет назад, когда я поехала поступать в Ленинградский технологический институт, в общаге я познакомилась с девонкой из Серебрянска Восточно-Казахстанской области. Была она чертовски миленькой, но  грустной после "роковой" любви.
Нас сразу потянуло друг к другу - глупенькие в житейских вопросах романтичные провинциальные девочки.
Мы как-то моментально подружились. Жизнь нас резко разбросала и я виновата перед ней. Хочется узнать, где она, что с ней.
Но я не об этом. К меня остались её стихи, которые она писала 16-17 летней. Мне хочется, чтобы они прозвучали здесь. Вдруг, случится чудо - и она откликнется.

Заросли яблонь вдыхали в меня
Нежный, густой аромат.
Белая цветь задыхалась, звеня.
Я в ней брела наугад.
Ночь. Тишина. Тихо дремлет луна.
Звонко поют сверчки.
Шорох шагов...В целом мире одна
Я умираю с тоски.
Гложет, проклятая, душу мою.
Сизый туман впереди.
Что же мне нужно? Не знаю. Пою
Песни про птиц и дожди...
***************************************
Хочу начать сначала.
Хочу другою быть.
Хочу бежать куда-то.
Хочу ломать, крушить!
Зачем я не такая,
Какой хотела б быть?
Заснуть бы и, проснувшись,
Всё начисто забыть.
Забыть ту боль сомнений,
Что тяжко режет грудь;
Проснуться, отряхнуться
И глубоко вдохнуть.
Вдохнуть весенней влаги
Веселья и тепла -
Чтоб жизнь была прекрасней,
Чтоб радость в ней была.
Устала я, устала
Носить печаль свою.
Зачем мне остров Кижи?
Зачем его пою?
Зачем нужны мне свечи,
Которые горят
В домишке деревянном?
О чём-то говорят...
Зачем люблю так осень,
Печальные дожди?
Зачем всё жду чего-то...
Не нужно ведь, не жди!
Не жди печальной сказки-
Её на свете нет.
Оставь все сказки в детстве -
У жизни свой секрет.
Уйдут дожди и осень.
И птицы улетят.

А с чем же я останусь?..

Хочу бежать куда-то.
Хочу ломать, крушить.
Я знаю - виновата, Что не умею жить.
**********************  Татьяна Нелюбина.



Есть ещё стихотворение. Но пока не буду.
И фото юной Тани без разрешения не имею права.
Отзовись, Таня!.......................................


kasparovska: (Дама  мистическая с вороном.)

Друзья уходят, оставляя пустоту
В душе и окружающем пространстве,
Где, как на выжженной земле не прорастут
Побеги новые былого постоянства.

Друзья уходят, оставляя пустоту,
А мы, страданьем закалённые к невзгодам,
Не ту страшились боль в душе, не ту,
Что нас настигла вслед за их уходом.

И эта боль, как откровенье свыше
Пронзает мыслью нашу суету:
«Друзьями мы живем, друзьями дышим,
Они уходят…оставляя пустоту!»,

Взрослея, мы черствеем подневольно…
И пусть душа наша не та уж, пусть – не та.
Как больно, расставаться нам, как больно!
Друзья уходят. Остается - пустота...

                                 Владимир Верхонин

Profile

kasparovska: (Default)kasparovska

March 2013

S M T W T F S
      12
345 6789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 24th, 2017 04:51 pm
Powered by Dreamwidth Studios